Дома-корабли и тротуары из досок: зачем ехать в деревни Архангельского Севера хотя бы раз
Дома-корабли и деревянные тротуары: пять самых красивых деревень Архангельского Севера
Generated by DALL·E
Русский Север снова становится точкой притяжения для путешественников, которым хочется тишины, настоящей истории и ощущения, что время здесь движется иначе. Архангельская область всё чаще звучит в разговорах о сельском туризме: сюда едут за деревянной архитектурой, за старыми храмами без глянца и за деревнями, где привычный городской ритм просто не работает.
Местные поселения, особенно в Пинежье и на Мезени, называют живой летописью северной деревни. Именно здесь сохранились поморские дома-корабли и дома-дворы — большие комплексы под одной крышей, где жилое пространство соседствует с хозяйственными постройками. А в отдельных местах до сих пор можно увидеть деревянные тротуары — редкую деталь, которая сразу переносит в старые северные фотографии.
Почему Архангельский край называют музеем под открытым небом
Северная деревня часто воспринимается как образ из книг, но в Архангельской области он не выглядит постановкой. Здесь много вещей, которые в других регионах давно стали декорацией для туристов. На Пинеге и Мезени традиционный уклад не исчез полностью, а деревянные дома, часовни и кресты остаются частью повседневной жизни, а не только объектами для фото.
Не случайно именно Архангельская область стала лидером по числу деревень, получивших статус «самых красивых». Сохранением таких мест занимается ассоциация «Самые красивые деревни России», куда входят десятки поселений по стране. Для туристов это означает одно: маршрутов много, но почти каждый требует подготовки, потому что Север не про «приехал на такси и пошёл гулять».
Дорога как часть путешествия: почему без проводника здесь сложно
Поездка по деревням Архангельского Севера редко бывает лёгкой. До части поселений добираются только по воде летом или по зимним дорогам в холодный сезон. Где-то нужен внедорожник, а где-то — местный человек, который знает дорогу и понимает, как ведёт себя грунт после дождей и как меняется река по сезонам.
Эта труднодоступность, как ни странно, стала одной из причин, почему многие деревни сохранились. Их не перестроили под современные стандарты, они не превратились в «дачные посёлки», и именно поэтому туристы ощущают здесь ту самую «северную энергетику», о которой так часто говорят местные гиды.
Пинега: северная пастораль с купеческими историями и карстовыми пейзажами
Пинега находится примерно в 200 километрах от Архангельска по направлению к Мезени. Эти земли исторически называли Заволочьем, а их освоение связывают с новгородскими купцами, которые ещё в XI веке прокладывали торговые пути и волоком перетаскивали лодки между реками. Посёлок Пинега старше Москвы, и это не просто красивый факт для экскурсии: здесь действительно чувствуется старина в планировке и в деталях.
Одна из главных точек — Володинский квартал, где сохранились дома купцов Володиных. В конце XIX века они развивали мануфактуры и речное пароходство, а сегодня один из домов превращён в краеведческий музей. Там можно увидеть вещи и документы, которые объясняют, как жили пинежские горожане и чем зарабатывали на Севере до эпохи больших трасс и поездов.
Пинежские земли известны карстовым рельефом и пещерами, хотя попасть в заповедную часть обычно нельзя. Зато открытые туристические участки дают возможность пройти по экотропам и увидеть воронки, каменные цирки и лес, который выглядит почти нетронутым. Вокруг Пинеги есть и ещё одно место с особым настроением — руины Богородицкого монастыря XVII века на Пинежских горах. Каменный остов храма, где местами сохранились фрески, производит сильное впечатление именно из-за контраста: природа спокойно забирает себе то, что человек когда-то построил.
Кимжа: деревня, где стоят мельницы и кажется, что вокруг не XXI век
Кимжа стоит в излучине Мезени и известна тем, что здесь сохранились старые деревянные постройки, которые редко встречаются даже на Севере. Её называют музеем под открытым небом не ради красивого оборота: деревня действительно выглядит цельно, будто её специально «не трогали», чтобы оставить как пример настоящей поморской архитектуры.
Главная гордость Кимжи — две мельницы-столбовки, которые вошли в музейный комплекс «Самые северные мельницы в мире». Их особенность — конструкция опорных столбов из лиственницы, расширяющихся у основания и сужающихся кверху. После реставрации в 2010 году мельницы снова запустили, а внутри одной открыли музей, посвящённый мельничному делу.
По улицам Кимжи можно идти медленно и просто смотреть по сторонам: дома-корабли, покосившиеся амбары, кресты, которые стоят не как музейные экспонаты, а как часть привычного пейзажа. В центре деревни — деревянный храм XVIII века, восстановленный и ухоженный. Именно такие места часто меняют представление о русской деревне: не как о прошлом, а как о живом пространстве.
Кильца: поморские дома, резьба и жизнь под одной крышей
Если двигаться вверх по Мезени от Кимжи, можно попасть в деревню Кильца. Это ещё одно поселение, которое включили в список самых красивых деревень России, и его главное богатство — сохранившиеся поморские срубы.
Здесь особенно заметно, как северный климат влиял на архитектуру. Дома строили не только красивыми, но и максимально практичными, потому что тепло было вопросом выживания. Поэтому распространённой стала система «дом — двор», когда под одной крышей соединяли жилые помещения и хозяйственные постройки. Внутри такого комплекса могли быть погреба, амбары, помещения для скота, мастерские и даже места, связанные с корабельным делом.
Отдельная деталь Кильцы — обетные кресты. Их ставили в память о важных событиях или как обещание, данное «на будущее». Поморы считали такие кресты оберегами, и традиция повязывать на них расшитые платки сохраняется до сих пор. В этом есть спокойная северная логика: здесь не любят громких слов, но дорожат тем, что держит деревню изнутри.
Веркола: деревня, где Север говорит голосом Абрамова
Веркола известна не только архитектурой, но и литературой. Именно здесь родился Фёдор Абрамов, один из главных представителей деревенской прозы. Его книги о жизни северного крестьянина, о послевоенном быте и о стойкости людей выросли из местного опыта и местных пейзажей. Веркола стала прообразом Пекашина — деревни из тетралогии «Братья и сёстры», по которой позже сняли известную киноисторию «Две зимы и три лета».
В доме Абрамова открыт литературный музей, где собраны книги, фотографии, документы и материалы о его жизни. Это место не про «классическую экскурсию», а про возможность увидеть, как личная биография и северная реальность становятся большой литературой. Летом в Верколе проходят тематические события, а самым заметным стал фестиваль сенокоса с играми и угощениями. Он звучит просто, но именно в таких праздниках Север и держится: без пафоса, но с уважением к тому, что делали поколения.
Кулогоры: белые ночи, река и ледяные пещеры рядом с домами
Кулогоры стоят на высоком берегу Пинеги, и уже одно расположение делает это место особенным. Здесь можно смотреть на северную реку и заливные луга, а летом — почувствовать белые ночи по-настоящему, когда закат держится почти до двух часов, а рассвет начинается сразу вслед за ним.
Рядом скрыта ещё одна причина, почему сюда едут люди, увлечённые Севером, — Кулогорская Троя, система из трёх соединённых пещер. Это крупнейшая карстовая спелеосистема в субарктической зоне европейского Севера, и зимой она меняется до неузнаваемости: входы покрываются сталактитами, а ледяные формы каждый год выглядят по-разному. Протяжённость ходов — больше 20 километров, исследования продолжаются и сейчас.
Кулогоры часто выбирают те, кто хочет соединить деревенскую тишину и северную «дикость», но без ощущения, что ты попал в край света. Здесь всё рядом, но при этом достаточно спокойно, чтобы почувствовать, зачем люди вообще едут на Русский Север.
Северные деревни становятся маршрутом, а не ностальгией
Архангельская глубинка сегодня постепенно возвращается в туристические планы, но это не история про модный тренд. Скорее, это попытка снова увидеть Россию там, где она начиналась как уклад, как характер и как привычка жить в сложных условиях без лишних слов.
Пинежье и Мезень не обещают лёгкого отдыха. Но они дают редкое чувство, которое трудно найти в городах: здесь можно идти по улице, смотреть на дом-корабль, слышать тишину и понимать, что деревня — это не «прошлое», а часть живой страны, которая всё ещё держится на своём фундаменте.