Рабство в XXI веке: почему Мавританию называют последним «рабовладельческим» государством
Последнее государство в мире, где существует рабство. Как это выглядит на деле?
Generated by DALL·E
Пока мир обсуждает искусственный интеллект и освоение космоса, в одной из стран Западной Африки продолжают говорить о проблеме, которая кажется давно ушедшей в учебники истории. Мавритания регулярно попадает в международные доклады и журналистские расследования как государство, где до сих пор сохраняются формы рабства — несмотря на формальные запреты и заявления властей.
Вопрос звучит жёстко, но иначе его сформулировать сложно: как так получилось, что в XXI веке в мире всё ещё существуют люди, которые живут в зависимости от «хозяев» и не могут свободно распоряжаться своей жизнью?
Не миф и не легенда: рабство запрещено, но разговор о нём не исчезает
Формально рабство в Мавритании отменено давно. Ещё в начале XX века французская колониальная администрация объявила его незаконным, а в 1981 году Мавритания стала последней страной в мире, которая официально отменила рабство на уровне государства. Позже был принят закон, который сделал возможным уголовное преследование рабовладельцев — это произошло в 2007 году. Но, как отмечают правозащитники и международные наблюдатели, сам факт законодательного запрета не означает, что практика исчезла из жизни.
Сколько людей живут в рабстве: цифры расходятся, но масштаб остаётся тревожным
Главная проблема Мавритании — оценки сильно отличаются в зависимости от источников. По данным Global Slavery Index, в 2018 году называлась цифра около 90 тысяч человек (примерно 2,1% населения). Ранее встречались оценки около 4% населения, а в медиа и расследованиях звучали цифры в сотни тысяч. При этом отдельные источники и правозащитные организации продолжают говорить о гораздо более высоких долях — вплоть до 10–20% населения. Разброс огромный, но даже минимальные оценки означают десятки тысяч людей, которые остаются без реальной свободы.
Как рабство «встроилось» в общество: вопрос происхождения и статуса
Ситуацию в Мавритании невозможно объяснить одной причиной. Страна находится на стыке культур и исторически формировалась как пространство, где пересекались арабо-берберский север и народы южной Африки. Международные наблюдатели и историки отмечают, что рабство здесь сильно связано с этнической и социальной иерархией. В стране существует категория населения, которую часто называют харатины (Haratin) — потомки людей, которые веками находились в зависимом положении.
Проблема в том, что в таких системах рабство может быть не «тюрьмой с цепями», а образом жизни, который передаётся по наследству и поддерживается привычками, страхом и бедностью.
Как это выглядит на практике: не кандалы, а «невидимая зависимость»
Современное рабство в Мавритании редко похоже на то, что показывают в кино. Речь чаще идёт о ситуациях, когда человек:
- живёт и работает при семье «хозяина» без оплаты;
- не имеет документов или доступа к образованию;
- не может уйти, потому что некуда и не на что;
- с детства воспринимает зависимость как норму.
По данным описаний в докладах, уязвимость усиливается тем, что многие люди в таких условиях оказываются изолированы — географически и социально. В результате зависимость держится не на физическом насилии, а на полной невозможности начать самостоятельную жизнь.
Почему запреты не сработали: пустыня, бедность и отсутствие реальной защиты
Даже когда государство заявляет, что рабство запрещено, человеку в зависимости нужно не постановление, а реальный выход. А с этим в Мавритании всё сложно. Среди причин, которые упоминаются в международных оценках:
- бедность, которая не даёт бывшим рабам средств на жизнь;
- неграмотность и отсутствие образования, из-за чего многие не знают своих прав;
- география: большая часть страны — пустынные пространства, где трудно «уйти и начать заново»;
- зависимость от хозяина, который обеспечивает едой и одеждой.
Отдельная проблема — правовые процедуры. В ряде случаев ответственность за доказательство своего положения ложится на самого пострадавшего, а это почти невозможно для человека без ресурсов и поддержки.
Город и деревня: разные формы одной и той же системы
Правозащитники отмечают, что наиболее жёсткие формы зависимости чаще сохраняются в сельской местности, где люди работают на земле, ухаживают за скотом и выполняют тяжёлый труд. Но и в городах можно увидеть социальный разрыв, когда одна часть населения занята физической работой, а другая традиционно остаётся «над системой». Такая модель закрепляется поколениями и воспринимается как привычный порядок вещей.
Почему тема остаётся болезненной даже внутри страны
Официальная позиция властей Мавритании сводится к тому, что рабства больше нет, а разговоры об этом — преувеличение или политическое давление. При этом активисты и международные структуры продолжают настаивать: пока сохраняются наследственные формы зависимости и отсутствие защиты, проблему нельзя считать закрытой.
Эта тема остаётся опасной и внутри страны, потому что затрагивает не только права человека, но и устройство общества, распределение власти, собственности и влияния.
Что можно изменить: давление извне и работа внутри страны
Мавритания уже много лет находится под вниманием международных организаций. В стране создаются структуры, которые должны заниматься вопросами интеграции, бедности и «пережитков рабства». Однако критики считают, что многие меры носят формальный характер, а реальные изменения идут слишком медленно. Это та проблема, где недостаточно закона — нужны образование, защита, экономические возможности и работа с целыми регионами, где зависимость стала нормой.
Почему эта история важна для всего мира
История Мавритании — не про экзотику и «чужие проблемы». Это пример того, как социальные практики могут пережить любые декларации, если они держатся на бедности, изоляции и традиционной иерархии. Рабство в XXI веке может выглядеть не как цепи, а как отсутствие выбора. И именно поэтому этот вопрос остаётся одним из самых неудобных для современного мира: он напоминает, что прогресс не всегда равномерно доходит до всех.